Общество > Экология

2304

Речицкие спасатели-ликвидаторы катастрофы на ЧАЭС: «Дома сжигались, а скот забивался и съедался. Под чарку со «светящейся» свежиной»

 +

26 апреля 1986 года произошла крупнейшая катастрофа за всю историю атомной энергетики — разрушение четвертого энергоблока Чернобыльской АЭС. Большая часть радиоактивных веществ выпала на территории Беларуси.

Фото: Michał Huniewicz
Фото: Michał Huniewicz

«Аварии были и будут. Так человечество учится»

Авария на Чернобыльской АЭС для многих из нас неизменно ассоциируется с большой трагедией, героизмом ликвидаторов, зоной отчуждения и… точка. Думаю, найдутся те, кого удивит, что ещё чуть более пятнадцати лет назад «зловещая» станция вполне себе мирно производила и продавала электроэнергию. Она и сейчас работает. Но в режиме длительного вывода из эксплуатации (энергоблоки не функционируют). По предварительным оценкам закрыть объект планируется лишь через 50–100 лет.

В числе тех, чья судьба раз и навсегда пересеклась со станцией, – наш земляк, подполковник в отставке Олег Моджаро. На ликвидации последствий чернобыльской аварии он был задействован в числе первых – в начале мая 1986 года. К событиям тех лет Олег Эдуардович относится философски: «Это было время решений, ошибок и одновременно возможностей». Но тут же огорошивает прагматизмом: «На мой взгляд, за атомной энергетикой будущее. Вполне возможно, что Чернобыльская АЭС снова будет запущена». Честно говоря, после таких, пусть даже теоретических, предположений, хочется закинуть в интернет-поисковик запрос «какие страны принимают белорусов в качестве беженцев». «Аварии были и будут, – «успокаивает» мой собеседник. – Так человечество учится».

Олег Эдуардович Моджаро
Олег Эдуардович Моджаро

ВИЗИТКА: Олег Эдуардович Моджаро родился в Холмече. После окончания Буда-Кошелёвского аграрного техникума в 1980 году был призван в армию. Служил в Московском гарнизоне пожарной охраны. Начал свою профессиональную деятельность с должности водителя командира отделения СВПЧ г. Речицы. В общей сложности службе в системе МЧС отдал 27 лет. Окончил Львовское пожарно-техническое училище. С 1999 по 2003 год возглавлял Речицкий районный отдел по ЧС. Уволился в запас в должности подполковника.
В настоящее время – командир газоспасательного взвода БГПЗ Белорусского военизированного отряда. Участвовал в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС
в мае 1986 года.

Счастливчики

– Принято считать, что тогда, после аварии в 1986 году, система плохо сработала. Я бы так не сказал, – продолжает Олег Моджаро. – Слаженно и достаточно эффективно действовали работники гражданской обороны – а это в основном отставные военные, медики, нефтяники, коммунальники, специалисты практически всех предприятий народного хозяйства. Причём со всех республик бывшего Союза. Сотни тысяч людей причастны к ликвидации аварии. И в их числе, конечно же, спасатели.

В первые дни после аварии в Чернобыль были направлены два фотокорреспондента ТАСС — сотрудник московской редакции Валерий Зуфаров и фотожурналист киевского филиала Владимир Репик. Кроме них последствия аварии освещали фоторепортер АПН (ныне «РИА Новости») Игорь Костин и штатный фотограф ЧАЭС Анатолий Рассказов.  На этом фото через иллюминатор вертолета Репик запечатлел возведение саркофага над разрушенным четвертым энергоблоком ЧАЭС.​ Защитную конструкцию воздвигали в течение полугода, завершив постройку к ноябрю 1986 года.
В первые дни после аварии в Чернобыль были направлены два фотокорреспондента ТАСС — сотрудник московской редакции Валерий Зуфаров и фотожурналист киевского филиала Владимир Репик. Кроме них последствия аварии освещали фоторепортер АПН (ныне «РИА Новости») Игорь Костин и штатный фотограф ЧАЭС Анатолий Рассказов. На этом фото через иллюминатор вертолета Репик запечатлел возведение саркофага над разрушенным четвертым энергоблоком ЧАЭС.​ Защитную конструкцию воздвигали в течение полугода, завершив постройку к ноябрю 1986 года.

О том, что в Чернобыле произошёл пожар, мы узнали от коллег 26 апреля. Но особого значения этому не придали. А уже на следующий день непосредственно к повреждённому реактору со спецтехникой выехал наш старший водитель Александр Шатило.

Я попал в Чернобыльскую зону в начале мая 1986 года, будучи сержантом, водителем командира отделения пожарной части Речицы. Наша группа с 8 по 15 мая вела круглосуточный контроль противопожарного состояния на территории Красненского сельсовета Брагинского района. За время нашего пребывания было два пожара. Также мы оказывали любую посильную помощь председателю сельсовета. В основном это касалось дезактивации.

Считаю, что нам повезло: хоть и находились в 30-километровой зоне, но пострадали сравнительно меньше других. В таких обстоятельствах многое определяет не близость к источнику излучения, а метеорологические условия: куда ветер подует, где радиоактивные облака осядут. Гомельский сводный отряд потерял много людей, хотя работал в населённом пункте, расположенном на расстоянии от Чернобыля как наша деревня Красное. К примеру, в Брагинском районе есть места гораздое чище, чем Чечерск, Ветка. Радиация далеко не всех пощадила, как нас.

Помню, как занятия и инструктажи проводил начальник караула: рассказывал, что можно, чего нельзя делать в условиях радиоактивного загрязнения. Это было самое запоминающееся занятие в моей жизни: все сидели с открытыми ртами и тщательно записывали. Курс гражданской обороны выучили за один день: сократить до минимума нахождение на открытом воздухе, не употреблять местные продукты и воду и так далее. На себе же воздействие радиации лично я никак не ощущал.

Фото: Nazar Furyk/Zuma/TASS
Фото: Nazar Furyk/Zuma/TASS

– Как с невидимым врагом боролось местное население?

– У народа самое распространённое средство – сто граммов. Как же без них. Правда, лечением это вряд ли являлось. Дело в том, что тогда весь домашний скот подлежал утилизации. Кто ж его отдаст? Скот забивался и съедался. Под чарку со «светящейся» свежиной.

Радиация не видна, её нельзя потрогать. Трудно постоянно поддерживать настороженность. Это и печально. В народе отношение к ней шуточно-прибауточное. «Иду по лесу, раздвигаю кусты – а там радиация аж кишит», – в Хойниках бабуля на базаре красивые такие ягоды продавала и анекдот рассказывала.

– Тогда Вы осознавали масштаб трагедии?

– В той мере, как это произошло спустя месяцы и годы, конечно же, нет. Думаю, что ближе всего к истине были те, кто работал непосредственно на самом реакторе. Тот же Александр Шатило. Он жив-здоров, работает.

– Вы бывали в тех местах с тех пор?

– Брагинщина и Лоевщина – красивейшие места, езжу туда постоянно на рыбалку. Рыба из проточной воды, опасаться нечего. А вот грибы стараюсь собирать в проверенных местах в Речицком районе.

Фото: Александр Ведерников/Коммерсантъ
Фото: Александр Ведерников/Коммерсантъ

Не надо лезть туда, куда не надо лезть

– Сфотографироваться на фоне аварийного энергоблока – популярная тенденция. По зоне отселения проводят экскурсии. Такой экстремальный туризм Вас вдохновляет?

– Однозначно нет. Верно говорят: не надо лезть туда, куда не надо лезть. Фотографироваться на фоне реактора уж точно сомнительное удовольствие. Известно, что возведённый после аварии саркофаг негерметичен. Не зря же в прошлом году реактор накрыли специальной аркой. Что-то я не видел среди туристов японцев, которые в теме. Едут в основном европейцы, не осознавая опасности. К тому же, сейчас для некоторых Чернобыль – это бизнес.

– Существует научная теория о том, что Полесский государственный радиационно-экологический заповедник – это не проклятая зона, а будущее райское, не тронутое человеком место. Что Вы думаете на этот счёт?

– Жюль Верн когда-то фантастические рассказы писал, со временем они воплотились в жизнь в виде современной техники. Всё возможно.

– Как участник ликвидации аварии на ЧАЭС, как Вы относитесь к развитию атомной энергетики в Беларуси?

– Хорошо отношусь. На мой взгляд, за ней будущее. Та же Япония, пострадавшая от радиации первой, сейчас в числе лидеров по количеству атомных станций в мире. У каждого вида энергетики свои плюсы и минусы.

– Что для Вас значит 26 апреля?

– Это – день скорби по погибшим и пострадавшим. Я вспоминаю караул части «Припять», ушедший в полном составе в мир иной, поднятый по тревоге в ночь трагедии. Среди них был белорус Василий Игнатенко. Впоследствии в ПАСО-3 с нами работала его родная сестра. Около 80 процентов личного состава Речицкого гарнизона прошло через Чернобыль. Как и сотни тысяч других.

Правильно, что в нашем городе наконец появился памятник участникам ликвидации аварии на ЧАЭС. В этот день всем нам хочется пожелать здоровья и безопасного будущего.

Оксана МШАР, фото автора

 

«Мы не герои, мы просто выполняли свою работу»

Владимир Иванович Стельмашок
Владимир Иванович Стельмашок

Каждый год 26 апреля мы отдаем дань уважения всем, кто участвовал в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Среди них был и герой нашего рассказа Владимир Стельмашок.

Двадцать лет отслужил в пожарном аварийно-спасательном отряде № 3 на объектах РУП «Производственное объединение «Белоруснефть» Владимир Иванович Стельмашок, уйдя в отставку в звании майора. К слову, окончательно определился он с выбором профессии и поступил во Львовское пожарно-техническое училище в том самом 1986 году, после того как вместе с сослуживцами-спасателями принимал участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. В настоящее время Владимир трудится в должности ведущего инженера отдела охраны труда и промышленной безопасности НГДУ «Речицанефть» РУП «Производственное объединение «Белоруснефть».

А в ночь с 25 на 26 апреля 1986 года Владимир Стельмашок находился на дежурстве. Около половины второго ночи прозвучал сигнал тревоги и боевой расчёт ПАСО-3 прибыл на площадку перед зданием. Но никаких указаний о дальнейших действиях от руководства так и не поступило. О причине тревоги узнали потом в диспетчерской. Оказалось: пожар на Чернобыльской АЭС. Подробности аварии не разглашались, и в ту ночь выезда на объект не произошло.

В первые же дни после трагедии оперативно стали создаваться специальные сводные отряды по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС в Брагинском, Хойникском, Лоевском районах. И 2 мая пожарное подразделение ПАСО-3 в составе четырех человек, командиром которого был назначен Владимир Стельмашок, отправили в Брагин.

Май 1986 года отличался особенно жаркой погодой, и в зоне отселения случалось много возгораний. Задача стояла не допускать распространения огня, быстро локализовать его очаги, так как радиация вместе с продуктами горения могли распространиться на большие расстояния. Работы для спасателей хватало с лихвой: тушили колхозные угодья, леса, торфяники, пустые дома. Бывали случаи, когда жители возвращались в свои покинутые жилища и пытались их поджечь. Зачем? «Если не себе, так и никому», – объясняли причину горюющие переселенцы.

Фото: globallookpress
Фото: globallookpress

И вот это горе людское по сей день ярко всплывает в памяти спасателя. Рыдающие женщины, дети, старики. Мужчины старались держаться. Ведь с собой люди не могли увезти ничего из накопленного за жизнь. Только документы да вещи первой необходимости, умещавшиеся в чемоданчик. Так и покидали родные места переселенцы, практически с пустыми руками рассаживаясь по автобусам. Здорово ощущалась взаимопомощь. Владимир Иванович отмечает, что всегда находились люди, оказывавшие моральную поддержку тем, кто в ней нуждался. В тяжёлые времена люди сплачиваются и помогают друг другу.

Много разных работ доводилось выполнять спасателям: обрабатывать от пыли крыши опустевших домов, мыть перегоняемый скот. Владимиру Стельмашку ярко запомнились моменты, когда, проезжая по улицам пустых деревень, спасатели встречали собак и разную домашнюю живность, оставленную на подворьях. Животные бежали разномастной шумной стаей следом за машинами, как бы умоляя бросить им пищу или забрать с собой.

Порой в таких поездках по территории отселения расстояние до ЧАЭС составляло всего пять километров. А из положенных средств защиты спасатели имели только маску-лепесток, как у хирургов, а зачастую и сами изготавливали ватно-марлевые повязки да были облачены в прорезиненные лёгкие защитные костюмы «Л-1». Можно себе представить, как ощущали себя ребята в тот жаркий май, когда температура воздуха достигала +20 и нужно было справляться с полыхающим огнём пожарищ. «Не готова была страна в то время к такой серьёзной аварии», – говорит Владимир Иванович.

Парк парк аттракционов в Припяти. Фото: globallookpress
Парк парк аттракционов в Припяти. Фото: globallookpress

Отделение провело на загрязнённой территории 10 дней. Вспоминая товарищей, герой нашего рассказа с грустью произносит, что многих из тех, с кем работал он тогда в зоне загрязнения, уже нет в живых. А в завершение Владимир Стельмашок скромно добавляет: «Мы никакие не герои, мы просто выполняли свою работу».

Дарья ЯКИМОВИЧ
Фото Марины АТАМАНЧУК

Языком цифр

  • 115 тыс. человек были эвакуированы из 30-километровой зоны;
  • 500 населенных пунктов было дезактивировано;
  • 150 тыс. кв. километров вокруг Чернобыльской АЭС стали непригодными для проживания;
  • 600 тыс. человек со всего Советского Союза участвовали в ликвидации последствий аварии.
Читайте dneprovec.by «Вконтакте» → vk.com/rnewscity Читайте dneprovec.by в «Одноклассниках» → ok.ru/rcity

Чтобы написать комментарий, войдите, используя социальные сети