Культура > История

1159

Речица и район в годы военного лихолетья. Без срока давности: анатомия предательства

 +

Изучая архивные документы, я обратил внимание на докладную записку первого секретаря ЦК КПБ(б) Пантелеймона Пономаренко на имя первого заместителя председателя СНК СССР Вячеслава Молотова от 20 октября 1945 года о возвращении в Беларусь репатриантов, которые не по своей воле попали в Германию во время Великой Отечественной войны.

В ней сообщалось, что в основе своей после принудительного труда, издевательств в неволе люди радовались возвращению на Родину и их также встречали дома.

Но были среди них и те, кто сотрудничал с немецкими властями. Читаем документ: «Во время немецкой оккупации в Речице начальником уездной полиции работал Коржевский Всеволод Иосифович. В 1942 году в сентябре партизаны в письменной форме просили Коржевского выполнить одно задание. (От автора. – Это сделала подпольщица Котлабай Елена Ивановна из деревни Солтаново.) Вместо выполнения партизанского задания Коржевский организовал активное преследование всех замеченных и подозреваемых в связях с партизанами. При отступлении немцев Коржевский бежал в Германию.

В конце сентября 1945 года (в действительности задержан 23 августа) Коржевский со своей семьей, с имуществом в отдельном вагоне прибыл в город Речицу. Узнав о приезде Коржевского, население города Речицы собралось на станцию, вытащили Коржевского из вагона и избили его…

…Такое отношение к предательским и прислуживавшим немцам элементам, возвращающимся из Германии, со стороны народа является повсеместным…»

Сразу возникает мысль: на что рассчитывал начальник полиции, возвращаясь в город, где он творил черные дела? Неужели он допускал мысль, что за сотрудничество с фашистами ему будет снисхождение. Это подтверждает тот факт, что, когда его задержали органы НКВД и стали допрашивать, выяснилось, что он миновал фильтрационные лагеря НКВД, нарядившись в овечью шкуру. После освобождения американцами, представившись рабочим с динамитной фабрики в Баварии, попросил с семьей, женой и двумя сыновьями вернуть его на Родину. После пересадки в Польше он доехал до Речицы в отдельном вагоне с кучей добра… Да вот не рассчитал, что встретят его не с оркестром…

По материалам уголовного дела у следователя был главный вопрос: почему Коржевский стал предателем? Да не простым, а руководителем полиции, под началом которого в Речице служило 112 человек и 60 человек – в районе.

Из допроса: «Когда в сентябре 1941 года меня вызвали к бургомистру Карлу Герхардту, в присутствии полковника СД мне предложили возглавить речицкую полицию. Когда я начал отказываться, показали окровавленную стенку в здании педтехникума и сказали, что расстреляют, как большевика. Я испугался и согласился…»

Но почему ему, бухгалтеру из судоверфи, предложили эту должность, а не кому-то другому? Ответ кроется в его биографии: в 1915 году 19-летнего сына священника призвали в царскую армию и после окончания школы прапорщиков отправили на фронт Первой мировой войны.

А потом революция, Гражданская война. Пошел на войну с белополяками, в неразберихе, как он утверждал, оказался в банде Булаховича, откуда снова вернулся к красным. Но его как перебежчика выслали в город Череповец на три года, откуда он вернулся в деревню Черное Речицкого района к отцу. Не оттуда ли ненависть к советской власти, к людям, которые поднялись «из грязи в князи».

Трагичными для речичан оказались октябрьские дни 1941 года

В маленьком городке все знали друг друга, поэтому, таким как Коржевский и его заместитель Кузменок, удалось быстро составить списки местных евреев, за 3–5 дней произвести их аресты. Мужчин свезли в здание союзтранса на углу Вокзальной и Луначарской, а женщин и детей – в два барака возле спичечной фабрики.

Уже в декабре после посещения чинами СД, приехавшими из Гомеля, эти гетто было решено уничтожить. Невинных людей расстреляли возле бараков, где они находились, а также в танковом рву возле больницы.

Из допроса Коржевского: «Я в расстрелах не участвовал, этим занималась жандармерия, а меня попросили выделить несколько полицейских во главе с Кузменком».

Следователь: «А кто составил список из 200 граждан, симпатизировавших советской власти, и какова их судьба?»

Ответ: «Списки были составлены в районной полиции и впоследствии переданы в жандармерию»…

Леденящие душу подробности расстрела речицких евреев рассказала допрошенная в суде Фуксон Ольга Борисовна: «Когда нас привезли на автомашинах к противотанковому рву, меня и дочь, там находились и речицкие полицейские, в том числе Ковалевский, которые участвовали в расстреле вооруженные винтовками. Началась стрельба в людей, обреченных на смерть. Пуля попала мне в руку и в ногу. Я упала вместе с расстрелянными людьми. Не помню, что было дальше. Через некоторое время я пришла в сознание – значит, жива. Передо мной и на мне были трупы. Я позвала свою дочь, которая также лежала среди трупов живая. Немцев уже не было. Проходивший мимо старик сказал: «Зачем убивают людей? Может, и моя учесть такая?» Я попросила его помочь мне и дочери освободиться. Он помог. Я и дочь добрались до одной из деревень, переоделись в другую одежду и до прихода РККА скрывались».

А дальше Коржевский сдавал своих подчиненных и подробно рассказывал об их злодеяниях.

Так, Чумак Дмитрий Григорьевич до войны был осужден к 3 годам лишения свободы за самовольную порубку леса. В суматохе первых дней войны сбежал из-под стражи и вернулся в свою деревню Коростень Речицкого района. Учитывая его уголовное прошлое, бургомистр района предложил ему службу в полиции урядником Капоровского сельуправления.

Осенью 1941 года им был арестован и лично расстрелян лесник, житель деревни Коростень Степан Мещанский, который до войны составил на него протокол за самовольную порубку леса. Кроме того, им были арестованы и впоследствии расстреляны жандармерией в городе Речице секретарь сельсовета Бобров Николай, председатель колхоза Чашун Андрей (Ануфрий), партизан Стрельченко Иван. В 1941 году задержал семь военнослужащих Красной Армии, выходивших из окружения, которые после доставления в комендатуру также были расстреляны. Чумак лично отбирал у советских граждан скот, продукты питания, теплую одежду для немецких оккупантов.

Когда это читаю, мое сердце учащенно бьется. Ведь в расстрельных списках в деревне Коростень была семья моего деда Апанаса Бучко, довоенного председателя колхоза. А мама рассказывала, что они уже «стояли под пулеметом», но один из полицаев смилостивился и вычеркнул нашу семью. Причина была в том, что перед войной фининспекторы конфисковывали корову у его семьи, пока глава семьи сидел в тюрьме, а мой дед уговорил не делать этого. Но протокол допроса моего деда свидетельствует о том, что тот стоял на коленях перед Чумаком и просил пощадить его и шестерых детей, пообещав два пуда меда и батрачить на семью полицая. Не тронул их и второй полицай по фамилии Шматок.

Выжившие речичане свидетельствовали в суде военного трибунала.

Свидетелем по делу был допрошен Василий Ворона, с которым в 1983 году судьба свела меня в Речицком горпищепромторге, где Василий Иванович работал завхозом, а я юрисконсультом. О партизанском прошлом говорил мало, но колодки о наградах на его пиджаке говорили о его заслугах. Добродушный, веселый человек, а сколько ему пришлось пережить во время войны! Осенью 1941 года за связь с партизанами его схватила полиция. Отец и мать Вороны носили Коржевскому продукты, чтобы он освободил сына. Спустя семь дней он сбежал, но был пойман. Во время следствия над ним издевались и избивали. «После допроса меня вывели оправиться, и я от полицейского убежал вторично. Затем ушел в партизанский отряд имени Ворошилова». Как доказало следствие, приказ о задержании Вороны В. И. отдавал Коржевский.

27 октября 1945 года в городе Речице приговором военного трибунала войск НКВД Гомельской области Коржевский В. И. признан виновным по ст. 63-I УК БССР, с санкцией ст. 2-й Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года, и осужден к 20 годам каторжных работ с последующим поражением в правах на срок 5 лет с конфискацией имущества.

Из приговора: «Виновность Коржевского установлена в следующем: проживая в оккупированном г. Речице Гомельской области, с сентября 1941 года до бегства с немцами, т. е. до осени 1943 года, работал у оккупантов в должности начальника городской и районной полиции.

Работая начальником полиции, организовал и укомплектовал штат полиции свыше 100 человек.

В октябре 1941 года с помощью имеющегося у него штата полицейских производил по распоряжению жандармерии массовый арест и расстрел советских граждан еврейской национальности, где было арестовано 300 человек мужчин и до 1000 человек женщин и детей, которые были расстреляны за городом Речицей.

Летом 1942 года Коржевский, в связи с усилением партизанского движения в районе м. Холмеч, создал специальную группу по борьбе с партизанами, а также на протяжении 1942–1943 годов вел активную борьбу с партизанским движением.

Зимой 1942 года вместе со своим штатом дал присягу на верность службы немецким властям. Получал сведения от бургомистров волостей и других немецких ставленников о партизанах и передавал в жандармерию».

Почему Коржевский избежал смертной казни?

В суде военного трибунала не было доказано, что он лично убивал людей. Были приняты во внимание свидетельства двух женщин – евреек Ястребицкой и Маркевич, которые благодаря ему избежали расстрела. Зачли ему также то, что он оказывал помощь землякам – жителям деревни Черное – от репрессий немецких властей и угона населения в Германию. Жена Коржевского Елена даже собрала подписи односельчан. Может, на это он рассчитывал, возвращаясь в Речицу?

Этим же приговором был осужден к 20 годам каторжных работ бывший полицейский Василий Ковалевский. Этого полицая характеризуют показания Маркаль Елены. Жена убитого в деревне Солтаново партизана Павла Маркаля рассказала, что полицейскому-убийце Ковалевскому немцы даровали одежду, снятую с убитого, и лошадь, на которой он ездил в разведку.

Впоследствии Ковалевский разграбил их квартиру в Речице, когда ее вызвали на допрос в полицию. Не гнушался даже чугунами и кухонной посудой, которую забрал себе.

После завершения расследования 15 октября 1945 года следователь выделил в особое производство материалы в отношении 39 лиц «активных пособников немецких властей», в их числе: Кузменок Леонтий Пименович – бургомистр Речицкого района, Коржевский Александр Иосифович – начальник Речицкой промполиции (охраняли предприятия), Майер Александр Федорович – комендант карательного отряда, Мельников Степан – начальник речицкой тюрьмы, Чумак Дмитрий Григорьевич – урядник Капоровской сельуправы.

По данным следствия, они значились «уехавшими с немцами». Были объявлены в розыск. Какую же кару понесли иуды, поднявшие оружие против своего народа?

О расправе над речицким бургомистром – фальксдойчем Карлом Герхардтом, который верой и правдой служил фашистам, стоит указать отдельно. Он был застрелен партизанами Андреем Батурой и Федором Вишняком через окно дома, где праздновал с немецкими офицерами свой день рождения, в момент поднятия бокалов участниками застолья.

13 февраля 1946 года органами СМЕРШ Чумак был задержан в городе Калинин (ныне Тверь), где работал на вагонном заводе.

Несмотря на отрицание вины, выявилось преступное прошлое полицая, ведь были живы жители деревни Коростень, на глазах которых он творил свои злодеяния и которых он грозился уничтожить до 12 колена.

28 мая 1946 года военный трибунал войск МВД в городе Речице приговорил его к высшей мере наказания. Его подручный Шматок Семен годом ранее был приговорен к 20 годам лагерей.

Уголовное преследование бывших полицаев продолжалось до 80-х годов прошлого века. В мае 1948 года в Василевичах состоялось открытое судебное заседание военного трибунала над начальником Бабичской полиции Блиновым и его подручными Неживенком и Карлюком, которые были приговорены к 25 годам лагерей, а Шпадарук – на 10 лет (смертная казнь была отменена в том году). Это они в декабре 1942 года сожгли деревню Крынки вместе с 88 жителями, издевались и расстреливали жителей других деревень.

В феврале 1960 года состоялся суд над бывшим начальником Василевичской полиции Комаровским, на совести которого сотни убитых и замученных советских граждан. Приговоренный к высшей мере наказания, он в своей жалобе на приговор ссылался на свое крестьянское происхождение, «…что, будучи ограниченным по своему умственному развитию и кругозору, слепо выполнял приказания немецкой жандармерии». «Из чувства, свойственного советскому правосудию гуманизма», просил смягчить приговор. Однако Верховный Суд БССР оставил его в силе.

Из заключения прокуратуры Гомельской области от 18 октября 1994 года: «Таким образом, вина Коржевского В. И. в измене Родине и оказании содействия немецким оккупантам, совершении расправ и насилий над гражданским населением в суде доказаны полностью, преступные действия его квалифицированы правильно, и суд обоснованно приговорил его к каторжным работам».

Через 75 лет после окончания войны внуки и правнуки обращаются ко мне как к прокурору области реабилитировать их предков. Но, когда открываешь архивные дела и читаешь о кровавом прошлом их дедов, становится не по себе. А в ответах пишем кратко: «оснований для реабилитации не имеется». Как донести до нынешнего поколения жестокую правду войны, анатомию предательства? И сделать это корректно, ведь по одним улицам ходят наследники как палачей, так и жертв.

Читайте dneprovec.by «Вконтакте» → vk.com/rnewscity Читайте dneprovec.by в «Одноклассниках» → ok.ru/rcity